Королевские Идилии. Вступление

Альфред Лорд Теннисон

Королевские идиллии

Когда Теннисон удостоился звания придворного поэта лауреата, один высокопоставленный англичанин по этому поводу заметил: хорошо, что хотя бы на эту должность у нас не назначают, кого попало!

«Королевские идиллии». Очень красивый поэтический (не рифмованный) текст девятнадцатого столетия, слегка стилизован «под старину», труден для понимания. Представьте себе попытку перевода на английский русских былин: «…уж вы гой еси добры молодцы…».

Артуриана – термин вполне официальный. Истоки её теперь уже не возможно точно определить. Беря начало в устных народных преданиях, Артуриана плавно перетекла в средневековую литературу, став её значительной и, может быть лучшей частью. Но авторы рыцарских романов не сочли нужным сдерживать полёт собственной фантазии, добавляя всё новые подробности. По вступлении цивилизации в индустриальную фазу, полёт фантазии словно обрёл механическую тягу, кульминация его – весьма примечательный опус «Янки при дворе кроля Артура». Народившийся в начале двадцатого столетия кинематограф не обошёл артуриану вниманием, и к концу столетия, за мельтешением видеофантомов почти не виден легендарный Артур, тем более исторические реалии его породившие.

“Idylls of the King”, как один из вариантов легенды, поможет совершить путешествие в прошлое и узнать некоторые подробности этой легенды.

Пришествие Артура

(вступление)

Леодогран король Камелиарда.

Один единственный ребёнок у него,

Дочь Гвиневера, первая красавица

Своей страны и радость для отца.

 

Во времена перед пришествием Артура

На королевства многие весь остров поделён.

Враждуя постоянно и жестоко

Они страну родную истощили.

Хозяевами истинными здесь

Разбойники заморские являлись,

Когда набеги дерзкие творили.

Страна всё больше становилась как пустыня,

Всё меньше оставалось в ней людей.

Так было до пришествия Артура.

 

Жил Аурелиус  Король, погиб, сражаясь.

Потом стал Утер королём, он тоже умер.

Они боролись за владение своё,

Но только после них установил порядок

Могучей силы Круглого Стола,

Когда привёл он под своё начало

Правителей всех прочих областей,

Король Артур.

 

Итак, пока земля Камелиарда

С её густыми влажными лесами

Не испытала добрых перемен,

Собаки дикие, медведи, кабаны и волки

Свободно рыскали в полях,

И даже в королевские сады

Могли прокрасться звери незаметно,

Детей похитить, в логово увлечь,

Так дети исчезали без следа.

Увы, страшнее хищников бывают люди.

Уже не раз Король Леодогран

Звал римлян легионы в помощь,

И Цесарских орлов, когда его же брат

Уриен разбойничьи набеги совершал.

Дым солнце закрывал, кровь заливала землю,

И боль сердца пронзала матерей,

Утративших надежду на спасение.

 

Но вот Артур обрёл корону,

Хотя среди людей нашлись такие,

Кто говорил: «Не Утера он сын,

А значит и не лучший среди нас».

 

Военных подвигов  Артур пока не совершил,

Но был уже известен. Гвиневера,

Когда увидела его случайно,

Гуляя по стене родного замка,

Довольно знала про него с тех пор,

Как получил он знаки королевской власти.

Но выглядел он рыцарем обычным,

Между других, роскошнее одетых.

Не мог Артур привлечь её внимание,

Простым казалось ей его лицо.

Но самому Артуру взгляд случайный

Запомнился, преобразил всю жизнь.

Он улыбнулся и поехал дальше

В шатёр свой посреди лесов,

Где жил он просто, как язычник.

Охоту продолжал, но верил-

Найдёт обратный путь.

 

Пока он оставался там,

Сомнения как прежде тлели

В сердцах баронов, лордов разных областей,

Вражду рождая у его вассалов:

«Он не похож на Утера,

Которого мы знали.

Не Утера он сын,

А значит и не лучший среди нас.

Возможно Горлоиса сын,

Возможно Энтона. Он не король».

 

Итак, Артуром овладела страсть,

Сильнее всех других желаний,

Какие в жизни испытал –

Соединиться с Гвиневерой.

Он размышлял: «Её отец сказал –

Не видит между всех мужчин земли своей

Достойного наследника для трона –

И королю несчастьем одиночество.

Созвездия ко мне неблагосклонны,

Опорою служить не может пустота.

Напрасны ли мечты?

Соблазна слаще нет под небесами

Мечтам предаться. Мир жесток,

И не могу свершить я непосильное,

Но с Божьей помощью в суровой жизни этой

Для царствования силы обрету,

С Ним вместе эту землю возрождая,

Найду пути от мрака к свету,

И поведу её от смерти к жизни».

 

Кто знают хорошо легенду эту,

Рассказывают дальше так.

Артур впервые на батальном поле,

Где высились шатры его врагов –

Сиянье чистое явилось вместе с ним,

Мерцая над окрестными холмами,

Когда он знамя развернул своё.

Звук горна ветру бурному подобный

Кровопролитие призвал начать.

Пригнули копья и коней пустили в бег,

Помчались рыцари в победную атаку.

И дальше было так всегда:

Неотвратим, как молния и гром,

Всех силой принуждал Артур признать

Неоспоримость своих прав на царство,

И вскоре, к изумленью многих,

Его признали превосходство над собой

Правители всех прочих областей.

Карадос, Уриен, Клаудиас,

И Крадлемонт Уэльский,

И Клариенс Нортумберлендский,

Король Брандагорас из Латангора

С Ангвисантом Ирландским,

Морганор и Лот Оркнейский.

Затем ещё звучали голоса,

Тех, кто не правы, но себя считали правыми

И звали прямого не искать пути,

Не рисковать, опасность избегая,

Прервать полёт меча и успокоиться.

«Они не правы! Гибелен покой,

Вдохнёт в нас жизнь военная баталия!»

На сердце у Артура была радость,

И весело он воинам сказал:

«Не сомневайся в короле своём, когда

Оружие твоё ему надёжно служит».

Он взывал: «Просите вдохновения у Бога,

В сражениях дерзайте вместе с Ним,

Он мой Король!» И каждый бился за двоих,

На поле смерти верные присяге,

Жизнь вечную, погибнув, обретали.

Артур сказал:«Клянусь, и Бог свидетель,

До смерти, рыцари, я вам не изменю».

 

Терпели неудачу, с ним встречаясь,

И Ульфиус, и Брастиас, и Бедивер.

Они служили  Королю Леодограну.

Артур сказал: «Желаешь  добрых отношений –

Отдай мне Гвиневеру в жёны».

 

Встревожился  Леодогран, узнав об этом –

«Я должен поступать достойно Короля,

Отдать единственную дочь могу тому,

Кто равен ей происхождением.

Он королевский сын?»

Созвал мужей, помощников своих,

Которым доверять привык, спросил:

«Известно вам происхождение Артура?»

 

Соратники седые отвечали:

«Сир Кинг, есть два свидетеля надёжных,

И каждый много старше каждого из нас.

Есть Мерлин мудрый, Утеру служивший,

Есть Блэйз, учивший магии его,

(Он Мерлину придумал это имя)

Но превзошёл учителя искусством,

Опередил способный ученик –

Волшебной книги многими страницами

Запечатлел подробности истории.

Пусть много лет прошло, их можно прочитать,

Узнать секрет происхождения Артура!»

 

Король Леодогран ответил так:

«Друзья, пока всего наполовину

Могу я Королю Артуру доверять,

В отличие от вас, кто верно служит мне.

Предстать  передо мнойдолжны

И Ульфиус, и Брастиас, и Бедивер».

 

Когда они пришли, Король сказал:

«Известно мне, как за дела кукушки

Другие птицы отвечают ей враждой.

Но странно мне, как именно сейчас,

Когда их на батальном поле

Так сильно огорчил Артур,

Те лорды возбудились, говоря:

Он Горлоиса сын, или сын Энтона.

Скажите, мнение своё, не утая,

Достоин сыном Утера он зваться?»

 

И Ульфиус, и Брастиас сказали «Да».

Затем  и Бедивер, его первейший рыцарь,

Он очень был Артуром огорчён,

Сказал: «Для наглых нет большой проблемы

Найти слова для клеветы на короля.

 

Сир,  много разных слухов про него

От тех, кто в сердце ненависть хранит,

Желая и принизить, и унизить,

Его жизнь сделали несладкой и опасной.

Сир, во времена когда был Утер королём,

Отважный воин герцог  Горлоис,

Владевший Замком Тинтагиль

На побережье Корнуолла,

Прекрасную Игерну в жёны взял,

И дочерей она ему родила.

Супруг одной из них Король Оркнейский.

Но сына не смогла родить Игерна.

И вот случилось так – в неё влюбился Утер,

Но Игерна хранила верность Горлоису,

Бесчестием сочла такую страсть.

Тогда пришлось спор разрешать войной,

Горлоис побеждён, в бою погиб.

Затем, пылая яростною страстью, Утер

Игерну в Тинтагиле осадил.

Не стали защищать её вассалы,

Страшились биться с королевским войском,

И подчиняясь силе Короля,

Она вступила в брак, слезами обливаясь.

Позор её не долго продолжался,

Не много времени прошло – скончался Утер.

Его кончина вызвала смятение,

Отсутствие наследника грозило

Большой бедой для королевства,

Но в ту же ночь, ночь новогоднюю,

Волнение другое испытала

Артура мать – родился сын.

Узнал об этом вскоре Мерлин,

Способный всё прозреть на расстоянии.

Он поспешил явиться, прежде чем

Те лорды, кто свирепостью известны,

Животным диким уподобясь

Не стали рвать ребёнка на куски,

Как власть привыкли друг у друга рвать,

А многие вражду таили

Помня Горлоиса. Вот потому

Ребёнка Мерлин дал на воспитание

Тому, кто верно Утеру служил.

Сэр Энтон, старый рыцарь и жена его

Ребёнка пестовали вместе со своим.

Никто не знал секрет. А лорды

Как звери дикие сцепились меж собой,

Ведя страну и дальше к разорению.

Но час пришёл! Привёл Артура Мерлин

И посадил его в его чертоге:

«Вот Утера наследник, ваш король»

И сотня голосов взревели: «Убирайтесь!

Он не король нам, Горлоиса сын,

Возможно Энтона. А может быть вообще

Он низкого происхождения».

Но применил своё искусство Мерлин –

Пока проклятия звучали Королю,

Короновал Артура. Лорды

Продолжили войну».

 

Тогда Король Леодогран

Так рассуждает сам с собой:

«Сомнительно его происхождение -

Зачат он Горлоисом, или Утером?

Одно из двух предположений верно;

Подробности расскажут те, кто скоро

Придут в Камелиард – Гавейн и юный Мордред,

Оркнейской королевы сыновья;

Придёт и Беллисент сама, их мать.

Её слова, какие жду я,

Или не такие, не ложные».

Устроил пир гостям Король,

Когда насытились едой, спросил:

 

«Непрочный трон – как лёд на тёплом море.

Известен вам Артура двор,

Он победитель и с ним слава!

Но велика и нелюбовь к нему у тех,

Кто  видит не его заслуги,

А рыцарей  отвагу, так ли это?»

 

«О, Король, тех рыцарей не много,

Но смелые, и в помыслах едины.

Свидетель я всему сама:

Как  Утера оплакивали пэры,

И как Артур наследовал престол.

Тогда немногие, любя его, вскричали:

«Будь нам король, исполним твою волю!»

Король, их искренне благодаря,

Употребил слова совсем простые.

Тогда они колени преклонили,

Восторг и страсть в их  душах воссияли,

Как пэйл широкий посреди щита

Сияет дивно под лучами света.

 

Когда он утверждал свой Круглый Стол,

Древнейшему пророчеству доверясь,

Бессилен передать язык,

Увиденное мной глазами.

Момент, когда так необычен

Вдруг короля стал вид, и Крукифид

Открыл окно с ним рядом,

И светлая небесная лазурь

Собралась в три луча – три королевы

Явились молча возле трона,

Их лица излучали доброту.

Все поняли – Артуру будет помощь.

 

И Мерлин маг присутствовал при этом,

Сто зим служил он верно тем,

Кого себе синьором избирал.

 

И Леди Озера стояла рядом с ним;

Кто знает магии обряды,

Оценит белый шёлк её одежд.

Меч необычный, удивительный

Она вручила Королю.

Вокруг неё клубился фимиам,

Таинственная мгла её почти сокрыла,

И слышался священный гимн,

Как звук струящейся воды.

Он изумлял и просветлял,

И силе подчинял своей.

 

И созерцала я Экскалибур,

Достойный обладателя престола,

Исторгнутый из озера груди,

А эльф Урим в его эфес

Сокровище своё оправил.

Артур блистательный подарок взял.

Сияние слепило, сердце замирало,

На самом древнем в мире языке

На лезвие написаны слова,

«Возьми меня!» Но повернулось лезвие –

Другие слова прочитаны на нём:

«Верни меня!», и опечалился Артур.

Но старый Мерлин так сказал ему:

«Возьми, владей. То время далеко

Когда вернуть придётся».

Король меч взял, и повергал врагов».

 

Возликовал Леодогран, но всё же

Сомнениям нельзя оставить место.

Внимательно смотрел в её лицо, сказал:

«Поспешные решения  бывают

Сродни обжорству. Спешность за столом

Не может быть полезна для здоровья.

Тебя любил он как сестру,

Когда он был высоким принцем,

Не так ли?» И она сказала:

«Дочь Горлоиса и Игерны я,

Сестра ему. Я в том клянусь, и пусть

Свидетелями будут сыновья».

Тут песнь Гавейна зазвучала,

Он волосами пышными потряс,

Танцуя на виду у всех,

Резвился словно жеребёнок;

А Модред слушал их у двери стоя,

И делал выводы свои. Впоследствии,

Взыскуя трона, найдёт  погибель.

 

А королева продолжала.

«Что знаю я? От матери узнала

О тайне Утера и Горлоиса,

Но есть другая, Смысл её глубок:

Король действительно законный – тот,

Кто высшей силой предназначен

Британской расой управлять.

Когда-то я ещё вначале жизни

Услышала от матери слова:

«Твой брат единственный, и только он

Тебе защита в этом грубом мире».

 

«Да»- сказал Король, -«слова печальные,

А как ты встретила Артура первый раз?»

 

«О, Король! Тебе отвечу только правду.

Он был тогда ещё ребёнком,

Нашёл меня – я в горести была,

Страдала без вины и убежала

 На пустошь вересковую тогда.

Всё в мире мне казалось ненавистно,

Рыдала и желала умереть, а он –

Не знаю, сам ли он явился

Или, содействуя незримо Мерлин

Помог ему найти меня –

Сказал он сладкие слова,

Согрел мне сердце, слёзы вытер,

Как будто я была ребёнок, а не он.

Так стали мы общаться, я взрослела,

И он взрослел; у нас бывало так -

То крепла наша дружба, то слабела,

Но я его любила и люблю.

Теперь я вижусь с ним всё реже,

Но тот воистину счастливый час

Стал часом золотым и для меня,

Сбылись мечты, и он теперь Король.

 

Позволь тебе другое рассказать,

О Блэйзе, Мерлина учителе.

Он, говорили, умер, но потом

Весть получила от него я, он жив,

Но ослабел, состарился наш маг.

Он рассказал мне,  как он сам

И Мерлин Утеру служили

До самой его смерти, и в ту ночь,

Когда скончался Утер в Тинтагиле,

Заботясь о наследнике, вдвоём

Ушли они от короля покойного,

Покинув замок, по ущелью

Во мраке шли ночном, он всё скрывал-

Небесный свод и землю, но потом

Возник над ними призрак странный –

Дракон по небу как корабль плыл.

Свет яркий, исходящий от него,

Дорогу осветил им и привёл

На берег бухты; за волной волна

И каждая мощнее предыдущей

Вздымались там, но вот девятый вал

Поднялся с грохотом ужасным,

И пламя появилось из воды.

Младенца образ в пламени возник,

Водой отброшен к Мерлина ногам.

Ребёнка Мерлин взял, воскликнул:

«Вот Король! Наследник Утера!».

Событие чудесное свершилось,

Как и ребёнок, он облёкся пламенем,

Волшебные слов произнося.

Не сотрясала больше буря берег,

Свечение объяло и его,

Освободилось небо звёздное,

А Мерлин говорить продолжил так:

«Вот тот правитель, с кем придёт порядок,

Пока я жив - я послужу ему».

Так обещал пророк, свой выбор сделав,

Сомнений нет – он помощь подаёт.

Но вот при встрече с Мерлином

Решилась я задать такой вопрос –

Действительно всё это было

Дракон, пророчество, ребёнок?

Он посмеялся и ответил мне

Так как привык – загадывать загадки,

Тройными рифмами при этом говоря:

 

«Солнце и дождь – вот и радуга светит!

Тайну познать могут малые дети,

Может мудрец на вопрос не ответить.

Радуга в небе вся разного цвета.

Правду знать хочешь, а правда ли это?

Голый ребёнок там был иль одетый?

Радуги свет и лучист и прекрасен,

Смысл сокровенный не всякому  ясен,

К тайне великой путь не безопасен».

 

Да, шуткой Мерлин огорчил меня,

Но ты не бойся Гвиневеру,

Свою единственную дочь, отдать

Такому Королю. Когда-нибудь о нём

Петь будут барды, память сберегая

Об этом Короле, о наших временах.

Так Мерлин говорит вполне серьёзно,

Хотя досадно многим людям:

Не умер он, а вместо этого живой

Явился снова, досаждая

Всем строгостью своей и побуждая

Приветствовать такого Короля».

 

Услышанному рад  Леодогран,

Он мыслил: «Дать пора ответ-

Согласие? Отказ?

Сомнения к бездействию склоняют,

Туманят ум, откладывать нельзя

Принятие решения – оно

От этого становиться сложнее.

Унижен недоверием Король,

Лишь меч помог найти дорогу к власти,

Определить: кто стадо – кто пастух.

Намёки тёмные сомнения питали,

Звучали голоса - Он не король,

Не Утера он сын – нам не король.

Пока пустые домыслы плодились,

Король, который коронован Небесами,

Сам утвердился на земле своей».

Леодогран решился, рыцари его

И Ульфиус, и Брастиас, и Бедивер

Отправились к Артуру дать согласие.

 

Артур из рыцарей своих любил

Всех больше Сэра Ланселота;

Его Артур послал за Королевой,

И проводил до самых до ворот.

Верхом отправился он в путь,

Скакал среди цветов (Апрель был месяц),

Вернулся вместе с Гвиневерой

И тоже по цветам (уже был Май),

Туда, где Дубрик – Чиф британских христиан

Священный утвердил алтарь.

Король готов был к церемонии;

Пел женский хор, а рыцари его

Вокруг стояли, выражая радость.

Сквозь дверь открытую сияние полей

Окрасило алтарь цветами Мая,

А солнце Майское светило Королю

И Королеве, лучшей среди всех.

Клубился ладан, и звучали гимны

Для них двоих, где поклоняются Христу;

Артур сказал: «Судьбу свою я вижу,

Иную не хочу. Люблю тебя до смерти!»

Сказала Королева, взор потупив:

«Король, мой лорд, люблю тебя до смерти!»

Простёр над ними руки Дубрик и сказал:

«Правь и живи в любви для добрых дел,

Будь с Королевой неразлучен,

А Орден Круглого стола

Всегда пребудет в королевской воле!»

 

Когда покинули святилище,

Узнали: послы из Рима ожидают,

Там стоя у ворот с надменным видом,

Большие Лорды в золотых одеждах.

Трубили трубы, рыцари его,

Встав возле Короля, сказали так:

 

«Трубите трубы, прекрасен день в Мае,

Трубите трубы, ночь прочь прогоняя!

Трубите громче – «Пусть правит Король».

 

Ни Рим, ни язычник здесь править не будут.

Сверкают мечи, победу добудут.

Сияйте мечи! Пусть правит Король.

 

Сражайся за жизнь и бейся достойно.

Король изъявил королевскую волю.

Звените мечи! Пусть правит Король.

 

Король нас ведёт, на смерть посылает,

Секретное слово от Бога он знает.

Сияйте мечи! Пусть правит Король.

 

Трубите трубы! Восстанем из праха.

Трубите трубы! Не ведаем страха!

Звените мечи! Пусть правит Король.

 

Трубите, под солнцем цветущего Мая.

Трубите, нам сил день за днём прибавляя.

Сияйте мечи! Пусть правит Король.

 

Король христианин, он Богом храним,

Мы веруем в Бога, а значит мы с ним.

Звените мечи! Пусть правит Король».

 

Сказав так, рыцари явились в зал,

Банкет устроив Лордам Рима.

Они владыками себя считали мира,

Потребовали дань платить как прежде.

Артур сказал: «Смотрите, вот они,

Кто обещали помощь оказать,

Признав меня законным королём.

Теперь порядок старый отменён –

Пребудет новый. Наш отец Христос,

А вы, я вижу, как и прежде

Язычество храните в Риме.

Не будем дань платить».  Большие лорды,

Яростью пылая, ушли ни с чем.

Вот так Артур и Рим врагами стали.

И он, и рыцари его в единстве обретали силу,

Сторонников их множилось число,

В двенадцати больших баталиях,

Языческие орды побеждая,

Порядок новый  королевству дали.


Версия исторических событий Артурианы не совпадает с современной, официальной, которая восходит к изданному в 1583 году труду Скалигера «Исправление хронологии», а завершением классического литературного оформления артурианы принято считать произведение Томаса Мэлори «Смерть Артура», изданное в 1485 году, тогда пользовались другими хронографами.