Чем Модред сумел привлечь такое количество сторонников? Очень просто: при Артуре приходилось постоянно воевать, да ещё и всякие строгости были, а при нём всё будет по-другому. Как видно «мудрая мысль» о том, что чем примитивней ложь, тем скорее в неё поверят, стара как мир.
Здесь, в самом начале этого текста в уста Артура вложено странное сомнение: мир наш создан не тем божеством?
В примечаниях к переводу Виктора Владимировича Лукина сказано кратко: «…Был создан меньшим богом… - Ср. с демиургом Платона и идеей гностиков о том, что мир был создан менее могущественными силами».
Пытаясь разобраться в этом вопросе, для начала можно посмотреть статью в БСЭ «гностицизм». Также можно посмотреть и статью «агностицизм», но уровень этой второй статьи в отличие от первой явно выше научно-популярного.
Сэр Бедивер, он первый посвящённый,
Он и ушёл последним рыцарем из тех,
О коих здесь рассказ, успев поведать
Рассказа окончание для тех,
Кому жить суждено в иное время.
Движенье войск направлено на запад.
Сэр Бедивер, явившись к Королю,
Такие мрачные суждения услышал:
«Сияньем звёздным для меня была
Идея о деяньях высшей силы,
Которой обустроен этот мир,
Всё в нём подчинено особым смыслам,
Достойны поклонения они,
Вот потому я войны вёл во славу
Того, кто создал этот мир.
Творца я почитал, не обращая
Вниманья должного на то,
Как много в мире есть несовершенства,
Как мало в нём достойного хвалы.
Но вот когда я предан оказался
Женой, которую так искренне любил,
И другом, тем, кого считал я наилучшим,
Стал сомневаться: верно говорят,
Что мир был создан младшим божеством,
Не может Старший сразу все поправить
Присущие ему несовершенства
И всем помочь, утешить, поддержать?
Свои ошибки я исправить должен сам,
Пусть Бог хотя бы мне окажет помощь в этом».
Последней битвы приближался день,
А ночью перед битвой этой
Является Артуру призрак –
Сэр Гавейн, сражённый Сэром Ланселотом –
При жизни весел, а теперь печален,
Взывал: «Все наслажденья мира ложны.
Нельзя сраженья завтра начинать, иначе
Надежда есть лишь только на покой
На острове, который обретёшь, далёком.
Всё остальное ложно, ложно, ложно».
Растаял призрак, ветром унесённый,
И стон его сменился криком птиц,
А лунный свет, сквозь тучи пробиваясь,
Картину разоренья осветил,
И слышен женский плачь издалека.
Артур призвал к себе, как и всегда
Перед принятьем важного решенья,
И лордов, и епископов разумных.
Сон рассказал, потребовал ответа:
«Видением нельзя пренебрегать.
Открыто духам скрытое от нас.
Гавейна голос искренне звучал.
На размышленья очень мало время,
Решенье надо принимать сейчас».
Сэр Бедивер ему ответил так:
«Гавейн был легкомысленен при жизни,
Возможно, смерть добавила ума.
Нам души умерших иной раз помогают,
Как эльфы и другие существа,
Но не всегда. К большому сожаленью
Смысл истинный Гавейна слов туманен,
Как вид туманен призрака его.
Зато другое видится нам чётко,
Достаточно на запад посмотреть.
Там Модред, с ним язычники, а также
Изменники, предавшие тебя.
Но есть одно отличие меж ними:
Ты для язычника – никто, а вот предатели
Тебя по-прежнему считают Королём.
Свой сознавая грех, в бою не будут стойки».
Его услышав, говорит Артур:
«Сраженья многие вести нам приходилось
И с Римом, и с языческой ордой,
Но воевать на западе придётся
Не как на севере недавно воевали.
Тем рыцарям, которые по-прежнему
Ко мне любовь и верность сохранили,
Тех рыцарей придётся убивать,
Которых я когда-то возлюбил,
Как оказалось ныне – без взаимности.
Кто верен мне, тот тоже не бессмертен.
Один из тех ударов в том сраженье –
Самоубийства моего народа –
Направлен кем-то будет и в меня.
Тропу в ночном тумане к Almesbury
Мне не судьба ещё раз отыскать».
Приготовления окончены к сражению.
Король садится на коня
И за собой ведёт всех тех,
Кто верность прежним клятвам сохранили.
Они решимости полны, но Модред,
Он осторожен, начать сраженье не спешит.
Он шаг за шагом отступает в Лионесс,
В ту землю, о которой так
Старинные предания сказали:
Когда-то море разливалось здесь,
Но бездна водная вдруг огненною стала,
И поднялась из бездны огненной земля;
Она была пустынна поначалу,
Потом лишь духи обитали в ней,
Потом явились племена людей
И поселились здесь, но память
О них, как надпись на песке,
Недолговечной, зыбкой оказалась.
И вот теперь песок прибрежный этот
Ареной битвы был обязан стать.
Вот здесь окончил отступленье Модред,
Деваться некуда. Войска сошлись,
И сразу свет ослаб, которым
Светило освещает с неба землю.
Артур сражался так, как никогда
Он не сражался в прежней своей жизни.
Поднялся над водой туман,
И двинулся с воды на берег.
Поднялся ветер, и песок прибрежный,
Гонимый ветром, попадал в глаза.
Сам мрак как будто был наполнен страхом.
Невольно и Артур смятенье ощутил.
Сражались воины почти вслепую,
Не просто различить, где свой, где враг,
Где христианин здесь, а где язычник.
Под шлемами у всех сокрыты лица.
Кто был сражён, не каждый разобрал
Вонзился в него меч или копьё,
И чьё оружье это было.
И только тот, кто свыше битву наблюдал,
Всё видел: кто славой покрывал себя,
Кто покрывал себя позором.
Как и больной смертельно человек
Кричит от боли, мечется в бреду,
Но рано или поздно затихает
В объятьях смерти раз и навсегда,
Вот так же на песчаном побережье
Оружья грохот и людские вопли
Всё тише становились, и внезапно
На берег опустилась тишина, в которой
Лишь ветра свист и шум прибоя слышны.
Не слышны богохульства от язычников,
Не слышны и молитвы христиан.
На берегу никто не шевелился,
А на волнах морских качались мертвецы,
Смерть встретили свою на мелководье.
Король оцепенел, окинув берег взглядом.
Такого не было и в битвах с Римом.
Но бесполезно вспоминать былое,
То, что случилось здесь, назад не отыграть.
Сэр Бедивер встал рядом с Королём,
Лицо которого белей тумана.
Сказал Король последнему из рыцарей своих:
«Ты слышишь гул, который над всем миром
Сейчас разлился? Звуки голосов
В нём слышатся всех тех,
Кто за меня погиб, и кто не за меня.
Мой Бедивер, в смятении душа,
Как самого себя мне называть,
Над кем теперь мне властвовать, скажи:
Король живых, Король я мертвецов?»
Ответил Бедивер: «Ты мой Король,
Живой я или мёртвый, мне не важно,
Не важно мне живой иль мёртвый ты,
Ты будешь Королём моим всегда,
Но посмотри внимательно туда:
Вон там стоит пока ещё не мёртвый
Тот, кто язычников привёл сюда,
Которые ему тебя дороже,
Род опозорив твой, изменник Модред».
Сказал Король: «Неверно в корне это.
Род всякий составляют те,
Кто связаны судьбою воедино.
Изменник роду потерял свой род –
Позор не роду, одному ему.
Тем более учти, как я Король, так значит
Мне мало только кровного родства.
Родня мне все, кто принесли присягу.
Изменники не могут быть роднёй.
Иное мнение быть истинным не может».
Закончил говорить Король и сразу
Стремительно на Модреда напал.
Последний раз его Экскалибур,
С язычниками в битвах многократно
Рубивший безотказно, разрубил
Шлем Модреда, а вслед за этим
Король и сам упал, лишившись чувств.
День близился к концу. Так в результате
Весь Круглый Стол Артура навсегда
Остался здесь, на побережье Лионесса
Меж скалами и морем. Бедивер
Поднял Артура, раненого тяжко,
В часовню снёс. На полосе земли пустынной,
Какая озеро от моря отделяла,
Часовня пребывала в запустении:
Крест покосившийся и с трещиной алтарь
Свет лунный освещал и отражался
В воде озёрной и в морской воде.
Артур сказал так Сэру Бедиверу:
«Не знал я дня, печальнее чем этот.
Как в страшном сне сегодня я увидел
Конец друзей, которых я любил.
В садах гуляли с ними в Камелоте,
Гулять мне с ними больше не придётся.
Беседы мы приятные вели
О подвигах, о приключениях, о славе.
Беседовать нам больше не придётся.
Теперь всё то, что создал я, погибло,
Те, для кого я созидал, теперь погибли,
И сам я обречён погибнуть тоже.
Хотя мне Мерлин обещал, что я вернусь
И снова буду править в будущем когда-то,
Но вот сейчас я чувствую, как рана,
В бою полученная мною, остывает,
Я до утра уже не доживу.
Возьми мой меч. Когда-то много лет назад,
Я помню это, летом в полночь
Из озера рука в парче белейшей,
В таком же лунном свете, как сейчас,
Меч этот над водой держала.
Теперь пришла пора его вернуть.
Возьми Экскалибур и постарайся
Его забросить в озера средину.
Когда вернёшься, ты расскажешь мне,
Что дальше приключилось, что увидишь».
Ответил Бедивер: «Король, ты слаб,
Беспомощен сейчас, настолько,
Насколько рана глубока твоя.
Такого мне нельзя тебя покинуть,
Но если ты приказ не отменяешь,
Конечно же я выполню его
И расскажу о том, что я увижу».
Закончив говорить, он быстрым шагом
Направился туда, где лунный свет
Поверхность озера во мраке освещал.
Спокойна озера вода, а вот на море
Срывает ветер пену с гребней волн.
Пройдя мимо могил, в которых кости гнили
Старинных рыцарей, он к озеру пришёл.
Ступив на берег, меч извлёк из ножен,
Приказ готов исполнить, но Луна
Неярким мягким светом осветила
Не только лезвие, и рукоять.
Каменья драгоценные на ней
Особенно прекрасны в лунном свете:
Топазы жёлтые, как будто изнутри
Огнём подсвечены. Не зря
Названье камня переводится «огонь».
Приписывали разным минералам
С времён древнейших люди свойства разные.
Но именно топаз – особый камень,
Магическою силой обладал.
Стоял в раздумье долго Бедивер,
Потом меч спрятал, к Королю вернулся.
Король спросил у Сэра Бедивера:
«Исполнил миссию свою?
Так расскажи, что видел и что слышал».
Ответил, заикаясь, Бедивер:
«Воды послышался мне лёгкий плеск,
И ничего достойного внимания».
Король Артур, с трудом слова произнося,
Проговорил так: «Ты же воин,
Меня обманывая, предал сам себя.
Вассальную присягу нарушая,
Постыдное ты дело совершил,
А был ты мне всегда особо дорог.
Я вынужден приказ свой повторить.
Ты во второй раз выполни его.
Поторопись обратно возвратиться
И рассказать подробно, что увидишь».
Сэр Бедивер отправился опять,
Второй раз тем путём, каким ступая
По камням скользким первый раз ходил.
Но снова свет Луны попал на рукоять,
И снова у него всё те же мысли:
«Меч драгоценный в озеро забросить?
Так будет он утрачен навсегда.
Немалую уже принёс он пользу
И может послужить ещё в борьбе со злом.
А что такое зло, а что добро?
Об этом люди много рассуждали,
Но к полному согласью не пришли.
Есть зло всегда в любом непослушанье,
Тем более перечить Королю,
Носителю законной высшей власти,
Но я ему добра желаю, а не зла,
А сам Король, он верно понимает,
Когда он не здоров сейчас
И голова, возможно, не в порядке,
В чём благо состоит, а в чём не благо?
Ведь если этот меч сберечь,
Кому-то он достанется когда-то,
И может на каком-нибудь турнире
Его узнают, скажут: Артура это меч,
Экскалибур, который Дева Озера
Ковала целых девять лет».
Меч снова спрятал. К Королю вернулся.
Король спросил, с трудом слова произнося:
«Что смог увидеть, что услышать смог?»
И снова отвечает Бедивер:
«Журчание воды и лёгкое волнение,
А больше не случилось ничего».
Ответил ему яростно Артур,
Ему вновь ярость силы придала:
«Предатель ты злонравный жалкий глупый.
Обманщик никудышний из тебя.
Напрасно в рыцари тебя я посвящал.
Пока я в силе пребывал, ты был послушен,
Как видно, верно говорят:
Король слабеет и слабеет власть
Его над теми, кто покорны были.
Пойми и осознай: остался ты последний,
За всех, кто навсегда ушли,
Обязан мне служить беспрекословно.
Ты вместо этого, как глупая девчонка,
Игрушку для себя решил сберечь,
Прельстился видом драгоценной рукояти.
Обманешь трижды, силы хватит мне
Убить тебя своею собственной рукою».
Сэр Бедивер не шагом, а бегом
На сей раз поспешил исполнить
Им дважды неисполненный приказ.
На берегу теперь без колебаний
Поднял рукою меч Экскалибур
И раскрутил, и бросил со всею силою,
Какую мог вложить в бросок.
Как молния сверкнула в лунном свете,
За молнией последовал и гром,
Достиг меч самой озера средины,
Но не успел упасть. Из озера рука
В парче белейшей над водою появилась,
Меч подхватила, трижды потрясла,
И скрылась с ним в озёрной глубине.
Над озером сияние разлилось,
Какое северным сияньем называют.
Когда он возвратился к Королю,
Король сказал, вздыхая с облегчением:
«Обманщик никудышний из тебя,
Но вот сейчас я вижу честный взгляд.
Рассказывай, как всё произошло».
Сэр Бедивер ему ответил так:
«Сначала я глаза зажмурил плотно,
Чтобы камней сияние не видеть,
Возможно волшебство от них исходит.
Потом за перевязь меч взял и раскрутил,
Стараясь им в средину озера попасть.
Когда открыл глаза, увидел:
Из озера рука в парче белейшей
Поднявшись над водой, схватила меч,
Им трижды потрясла, а после
Исчезла вместе с ним.
Так меч был возвращён».
Король вздохнул с усилием, сказал:
«Конец мой близок. Время подошло.
Я чувствую, остыла моя рана.
Поторопись снести меня на берег моря,
Должна меня там лодка ожидать».
Окончив говорить, Король с усилием
Опёрся на руку и приподнялся.
Печаль во взоре Короля.
В глазах у Бедивера слёзы,
Он слов сочувствия не смог произнести,
Плечо подставил, опустившись на колено,
Сложил на плечи руки Короля,
Поднялся осторожно и понёс
Мимо могил забытых безымянных.
Король дышал с трудом, а временами
Он просто задыхался, но всё время
Шептал он постоянно на пути:
«Скорее, скорее, поспеши.
Боюсь, что будет поздно, я умру».
И тихий шёпот подгонять способен,
Но вот ступать стараться надо мягче -
Во мраке ночи, в слабом свете лунном
Скользили ноги по сырым камням.
Носильщик с ношею своей со стороны
Мог показаться странным великаном,
Одним из тех, кто жили здесь когда-то,
В пещерах обитали ледяных.
Броня звенела, звоны отдавались
Звенящим эхом между скал крутых.
Но вот оно, морское побережье.
Холодный ветер стих, стал неподвижен воздух.
Вода спокойная казалась в лунном свете
Прозрачным будто бы покрыта лаком.
Что было далее, достойно удивления.
Звон колокольный слышится во мраке,
Подплыла к берегу ладья,
Корма её покрыта чёрной тканью.
Гребцы – в одежде чёрной с капюшоном,
Стоят между гребцами в чёрных стОлах
Три Королевы в золотых коронах.
Их плач и горькие стенания,
Казалось, возносились к звёздам,
Которые взирали равнодушно
На эту землю с сотворенья мира.
Артура шёпот слышен снова:
«Последнее пристанище моё».
Когда он на ладью был помещён,
Одна из Королев, которая
Других и ростом выше, и корона
Прекраснее других её сияла,
Роняя слёзы, голову Артура на колени
Себе сложила, шлем с него сняла.
На кровь запёкшуюся капнула слеза.
Свет лунный лик Артура освещал.
Сам бледен он казался, как Луна.
Но вот уж на исходе время ночи.
Рассвета сумерки меняют темноту,
И первый луч зари кровь высветил на латах.
Вставало Солнце. Волосы Артура,
Усы и бороду оно позолотило.
Теперь похож на прежнего он стал,
Когда на троне восседал, судил турниры,
Или и сам с копьём наперевес
Сражался на турнирном поле,
А дамы, наблюдая с галереи,
Им восхищались. Всё осталось в прошлом.
Итог всего – вот эта вот ладья.
Взмолился Сэр несчастный Бедивер:
«Мой государь! А что со мною будет,
Где, у кого искать теперь защиту,
Когда закончились благие времена,
Завершены и рыцарские подвиги,
Ушли все те, кто мог их совершать,
Священники лишь будут поминать в молитвах,
Тех, кто к причастию не явятся уже.
Нет больше Круглого Стола –
Лишь в памяти остался светлый образ.
Что ждёт меня, когда я одинокий,
Последний остающийся в живых,
Жить обречён среди чужого мира?»
Артура голос слышится с ладьи:
«Господь ведёт нас многими путями.
Как видно, не напрасно говорят:
Пути Господни неисповедимы.
Не нам судить – возможно так и лучше,
Что этот мир бывает многолик.
Я вижу, ты в смятенье пребываешь.
Тебя ничем утешить не могу.
Мне многому пришлось учиться в жизни,
Вот только рыцарям своим
Я слёзы не умею вытирать.
Утешься сам, не трудно это сделать,
Достаточно помыслить лишь о том,
Что не во всём бывали мы правы,
Потери понесли, друзей теряя,
Но Бог на нашей, светлой стороне.
Жизнь продолжается, она как родничок –
Засыпь его, а он пробьётся снова.
Мир кончился, в котором жили мы.
Создастся мир другой, без нас, так что же?
Нет, это для отчаянья не повод,
Но повод помолиться за друзей,
За души их, и за меня молись.
Я удалюсь на остров Авалон,
Где всё не так, как в мире нам привычном.
Должна там исцелиться моя рана».
Заре навстречу дул прохладный ветер,
И вот ладья подняла паруса,
Воды коснулись вёслами гребцы,
Ладья плыла, и песня зазвучала,
Невидимый её исполнил бард.
Сэр Бедивер застыл в оцепенении.
Картины прошлого высвечивала память,
Их много было, долго он стоял,
Но вот очнулся Бедивер, ладья
Уж где-то там, вдали, у горизонта.
Печалясь, произнёс: «Ушёл Король».
Тот час, в звенящей тишине рассвета
Вдруг чей-то голос прочитал стихи,
Которые он слышал где-то раньше,
Но смысл стал понятен лишь сейчас:
«Ушёл из бездны в бездну…»
Он выше поспешил подняться,
Чтоб наблюдать движение ладьи,
Которая неспешно удалялась.
За нею взглядом пристально следя,
Воскликнул, рассуждая сам с собою:
«Теперь, быть может, в самом деле
Он станет властелином мёртвых,
Или когда-то возвратится к нам,
И с ним три этих Королевы,
Возникшие однажды рядом с троном.
Артура помощи дождёмся или нет?»
Пока он рассуждал, издалека
Звук голосов донёсся еле слышен,
Но всё же можно было разобрать:
Торжественная встреча Короля
Там, где-то вдалеке происходила.
Поднялся Бедивер на верх скалы.
Смотрел он вдаль из-под руки,
Предельно напрягая зрение.
В безбрежном водяном просторе
Всего лишь точкой выглядит ладья,
Движение навстречу продолжая
Восходу Солнца. Вот уже она
Как растворилась в солнечном сиянье.
Мир старый умер, новый нарождался.
Артуриана – уникальное собрание легенд, но есть в ней и то, что роднит её с некоторыми другими легендарными историями: мечта о жизни под властью правителя, который умеет жить сам и даёт жить другим, не нарушая при этом собственных законов и не позволяя этого никому.
Уникальность самого Артура выражена в прозвище, самом редком, каким народы награждали своих правителей: Артур Бескорыстный.