To the Queen
Вольное переложение
- - - - -
Хранить себе необходимо верность,
А прочим смысл есть хранить её тогда,
Когда она является взаимной.
Границы поведения известны,
Традиция не даст их преступить.
Кто как бы страстно ни желал бы власти,
Нельзя нарушить правила приличия.
Не просто обрести любовь народа,
Легко утратить на неё надежду.
Когда подобная морскому
Приливу радость разлилась,
Хор голосов – и тенор в нём, и бас –
Восторг столицы выражает не притворно,
Ликует Лондон, то в многоголосье
Не просто различить иные ноты:
Мольбы и просьбы, просьбы и мольбы
Тех, кто по жизни терпит неудачи.
За вспышкой молнии всегда грохочет гром.
Закаты и рассветы чередой
Не перестанут следовать друг другу.
У моря несменяемо названье:
Как прежде Северным у нас оно зовётся.
Вот так же и правитель бремя власти
Несёт как долговое обязательство,
Которое нельзя не исполнять.
Гармония империи всегда
В доверии нуждается взаимном.
Его крепит не только Hougoumont
(Ферма близ Ватерлоо)
И прочие победные грома,
Какие слышны и понятны всем.
Народу каждому дана своя земля,
Но все живём мы под одними небесами,
Они для всех, но только, к сожаленью,
Лишь в этом проявляется единство.
Британия, возвысив голос свой,
Звучал он ранее довольно скромно,
Копила силу постепенно, постоянно,
И вот теперь способна править хором,
Из многих состоящих голосов.
Владычица морей, чей гром орудий
Действительно стал слышен далеко,
Нуждается не только в канонаде,
Не только ей одною прочен трон.
Звон колокольный может значить больше.
Он, телу не вредя, проникнет в душу,
И нет его влиянию предела.
Как солнце, восходя над островами,
Их светом озаряет постепенно
И отступает шаг за шагом мрак,
Вот так же день за днём и год за годом
Слабели скрытые и явные угрозы,
И вот теперь вы, наша Королева,
На троне Англии в сиянье пребывая,
Окружены любовью всенародной
За исключеньем тех, чей разум
Покрыла тень, свет душ их не коснулся,
И потому-то всё вокруг
Покажется им в неприглядном виде,
Как будто бы сквозь мутное стекло.
Наследие былых времён
Достойным похвалы не почитают,
И кромлехи для них всего лишь кучи
Камней, свидетельства бессмысленных трудов,
И книга та, которую для нас
Монмутский Готфрид написал,
Для них фальшивка, им не интересная,
И Мелори всего лишь фантазёр,
И сам для них сомнительная личность.
Готовы тёмные всех развенчать,
Тех, кто в Вестминстерском Аббатстве похоронен,
При этом верят в то, что Небеса
К ним благосклонны будут, потому что
Умеют при порывах ветра,
Какие чувствуют заранее всегда
Как флюгер, куда надо повернуться,
И убежденья прежние отринуть.
Так Раболепие вести себя велит,
И в этом сила заключается, не слабость.
Слабы на самом деле те,
Кто почитают Труд на благо общее,
Но сами безропотно, вздыхая тяжко,
Терпеть готовы то, чего терпеть нельзя.
Особая от тех нам неприятность,
Кто потребив блюда Французской кухни,
Замедленного действия в них яд,
Для ощущений вкусовых приятный,
Не могут распознать, и вот теперь
Под управленьем внешним пребывают
У тех, кто управляют теми,
Кем стало так легко им управлять.
Пока коллективизма дух и смысл здравый,
Спасавшие не раз, как прежде с нами,
Напрасны страхи перед новой тьмой,
Подобной той, что накрывала нас
Тогда, на западе, в столь неудачной битве,
В которой всё святое и высокое погибло.