Поэзия Роберта Луиса Стивенсона

Роберт Луис Стивенсон (1850 – 1894) 

Р. Л. Стивенсон обладал замечательным поэтическим даром, но, постоянно нуждаясь, писал преимущественно прозу и публицистику. Увы, занятия поэзией приносят меньший доход.

Вниманию читателей предлагается “Heather Ale” – «Вересковый эль» (в переводе Маршака почему-то «Вересковый мёд»). Это поэтический пересказ старинной баллады, где речь идёт о пиктах. Кто они таки? С уверенностью можно сказать одно – это самый загадочный народ в истории Европы, оставивший после себя немые свидетельства своего славного прошлого: памятники монументального искусства, оборонительные сооружения и предметы быта. Но не сохранилось ни одной целостной фразы на языке пиктов. Пиктами их называли римляне (за пристрастие к татуировкам). Бриты называли их «притени», ирландцы – «круитни». Само название народа неизвестно. Обычно реальной истории предшествует сказочная, хронологии – мифология. У пиктов наоборот. После ухода с исторической арены народная фантазия превратила их в колдунов-карликов.

Вересковый эль

Из алых цветов вересковых

Варили напиток давно,

Что слаще напитков медовых,

Пьянящий сильней, чем вино.

 

Варили напиток и пили,

Собравшися дружной семьёй.

И так день за днём проводили

В пещерах своих под землёй.

 

Но грозный шотландский владыка,

Король, беспощадный к врагам,

Разбитых в сражении пиктов

Гонял как косуль по лесам.

От Красных гор многие мили

Он гнал и преследовал их.

Терзал тех, кто мёртвыми были,

Терзал и пока что живых.

Вновь солнце взошло и покрыты

Цветами болота опять.

Но как приготовить напиток,

Не может никто рассказать.

В могилах размерами детских

Прах карликов – пиктов лежит.

Их многих, помеченных смертью,

Никто уже не воскресит.

 

По красным от цвета болотам

Король на коне ехал днём.

Птиц слышались песни в полёте,

И пчёлы жужжали кругом.

Лицо раздражённо бледнеет,

И чёрные брови хмуры –

Не пьёт верескового эля

Король вересковой страны!

 

Но очень удачно вассалы,

По вереску правя коней.

В кустах, там, где глыба лежала,

Двух карликов видят под ней.

Схватив их, и грубо, и сильно,

Обоих тащили на свет:

Отца пожилого и сына,

Других уже карликов нет.

 

Король возвышался над ними,

Сурово на них смотря.

Они – на поля родные

И тоже на короля.

На берег морской ведут пиктов,

И тут им король говорит:

«Готов я за тайну напитка

Вам, карлики, жизнь подарить.»

 

Но карлики молча стояли,

Смотрели туда и сюда.

Красны вересковые дали,

Шумела морская вода.

Но вдруг в тишине необычно

Звучит резкий голос отца:

«Хочу разговаривать лично

И высказать всё до конца!

 

Что может быть жизни дороже,

Что с нею в сравнении честь?

Я тайну продам,

Только всё же

Одно попрошу я учесть, –

Был голос высок воробьиный,

И мог очень чётко звучать, –

Я тайну в присутствии сына

Свою побоюсь продавать.

 

Вся жизнь наша – просто случайность.

Лишь в юности гибнуть легко.

Я честь продавать постесняюсь

Свою на глазах у него.

Возьми и свяжи его крепко,

И в море вели утопить.

А я вам открою секреты,

Которые клялся хранить.»

 

Схватили безжалостно сына,

Затылок и пятки связав,

Швырнули в морскую пучину,

Руками его раскачав.

И приняли волн морских гребни

Мальчишечку лет десяти.

Стоит на скале пикт последний,

Другого уже не найти!

 

– Я правду сказал, что боялся,

Что ждал от сына беды.

Я в мужестве тех сомневался,

Кто в жизни не брил бороды.

Я пытки ничуть не робею,

В огне мне не страшно сгореть.

Секрет верескового эля

Обязан со мной умереть!


Следует обратить внимание на интересную подробность, которой нет в переводе Маршака – способ связывания мальчика перед утоплением. Так связывали колдунов и ведьм перед испытанием водой: пятки притягивали к затылку, или большой палец правой руки привязывали к большому пальцу левой ноги, а большой палец левой руки к большому пальцу правой ноги. «Неправильно» связанный колдун мог или улететь, или уплыть под водой.

Связанный «правильно» плавал на поверхности, и к нему применялись другие «меры». Если такому испытанию подвергался добропорядочный христианин, он, разумеется, тонул, но в то время к судебным ошибкам относились не столь строго, как в наше.

Почему народ, в течение столетий противостоявший бриттам, римлянам, англо-саксам, норманнам и имевший письменность, не оставил о себе литературных памятников? Когда часть галлов, вытесненная римлянами с континента, переселилась на север острова и смешалась с местным населением, не принадлежащим индоевропейской языковой семье, основой языка нового этноса (вошедшего в историю под именем пиктов) стал неиндоевропейский язык местного населения. В последствии юго-запад королевства пиктов отошёл ирландскому королевству Дал Риада. После слияния королевств основой языка нового этноса (шотландцев) стал язык скоттов – ирландцев. С течением времени язык предков становился всё менее понятен потомкам, и они перестали заботиться о сохранении письменности. Таково наиболее вероятное предположение.