Вопреки судьбе. Часть 1. Глава 7

Кроме событий всяких прочих

И очень важных, и не очень,

Глава седьмая речь ведёт

Про греческий простой народ

 

Средь горных круч, среди долин

Стоит Сияющий Олимп,

А над Олимпом тем чертоги

Свои расположили боги.

Представьте: в этот вот момент

Мы видим Зевса кабинет,

Что выше всех других палат.

Гермеса утренний доклад.

Из всех вопросов – самый важный

О том, достаточно ль отважно,

Решительно, упорно, смело

Герои принялись за дело,

Готовясь кровь троянцев лить,

Чтоб за Елену отомстить?

Два небожителя глядят,

На землю обратив свой взгляд,

С высот на все дела земные.

Сколь их хватает кругозора,

Перед всевидящим их взором

Приготовленья боевые,

Героев мужественных лица,

Бронёй одевших грудь и плечи.

Повсюду в греческих столицах

Слышны торжественные речи,

С концов всей греческой земли

Спешат полки и корабли

На сбор всегреческий – в Авлиду.

Поправив на груди Эгиду,

Кивнул Зевс важно головой.

Приятен мне настрой такой.

Надежду давнюю лелею,

Что старый спор наш с Прометеем

Решится так, как сказал я

Возьмёт верх правота моя.

В вопросе том, как ни старался,

Наш Промыслитель заблуждался.

Гермес: Я всё подробно рассказал

И всё подробно показал,

Картины всех страстей военных,

Герои жаждут несомненно

Военных подвигов и славы,

Да, таковы героев нравы.

Зевс: Но это герои, а как там народ?

Гермес: Народ?

Зевс: Народ.

Гермес: Какой народ?

Зевс: Простой народ.

Гермес: Ах, да, народ…

Зевс:Ну, да, народ.

Гермес: Ах, вечно всё наоборот,

Как  речь заходит про народ.

Чтоб легче было понимать

Народа странные манеры,

Я предложу понаблюдать

Вон тех двоих нам для примера.

Вновь небожители глядят,

На землю обратив свой взгляд.

…Обычный греков городок,

Его неважно нам названье.

Рассвет, и с моря ветерок

Ведёт с жарою состязанье,

Хотя прекрасно знает –

Его он проиграет,

Отступит он перед жарой

И утвердится зной дневной.

Пока его не вышел срок,

Резвится свежий ветерок.

Вот залетел он в один двор,

Где меж собою разговор,

В тени усевшись под навесом

(И зримы Зевсом и Гермесом)

Ведут сейчас двое мужчин,

Два гончара – отец и сын

(А рядышком стоит кувшин)

Отец:  В такую сильную жару

Вино пить надо поутру.

Такая уж сейчас пора,

Собачая стоит жара

И духота, что даже ночью

Нам легче дышится  не очень.

А утром с моря ветерок

Хотя бы на короткий срок

Подует, даст нам облегченье.

Моих мыслей верно теченье?

Сын:Ты прав, отец, всегда в жару

Вино пить надо поутру,

А не в дневной палящий зной,

Согласен с мыслью я такой.

Отец: Послушай, сын, ведь нет причин

Нам не достать ещё кувшин?

Сын: Конечно, никаких причин,

С тобой всегда согласен сын.

Отец:  Тогда давай-ка поищи

Скорей от погреба ключи.

Что, нет ключей? Да где ж они?

Иль женщинами спрятаны?

Уже который раз подряд

Они жестоко так шалят,

Припрятали от нас вино.

Но мы-то выпьем всё равно,

Вино себе всегда найдём,

Мы у соседа в долг возьмём.

Всегда он выручит нас, но

Совсем  невкусное вино

Даёт он почему-то в долг.

Иль он в вине не знает толк?

Но это нам не всё ль равно,

Лишь бы пьянило нас вино.

Сын: Конечно же, нам всё равно,

Сейчас я принесу вино.

Но тут вмешались в разговор

По поводу вина,

Из дома, выйдя к ним во двор

Сестра, мать и жена.

Мать: Что вижу я? С утра опять

Вино ты принялся лакать.

Хотя бы сам один ты пил,

Ещё и сына ты споил,

Родного внука моего,

Как ты посмел споить его?

Сестра: Ты посмотри на брата, мать,

Опять собрался он бежать,

Взять у соседа в долг вина.

Жена: Я сколько говорить должна:

Сосед-то сам вина не пьёт,

То в долг даёт, то продаёт.

Конечно, рад он вас споить,

Чтоб всех заказчиков отбить.

Отец:  Глупые женщины! Разве мы пьём?

Мы Дионису хвалу воздаём!

В жару освежит он,

Согреет нас в стужу,

Веселье подарит,

Поможет к тому же…

Мать:  Поможет валяться в вонючей луже!

Мой муж – твой отец, вот так же вот пил,

В обнимку с кувшином в Аид  угодил.

Жена: Ты посмотри-ка, мой муж, на соседа-

С утра и до вечера он без обеда

Работает, трудиться, словно вол,

Давно в мастерстве он тебя превзошёл.

Ты видишь, насколько сосед наш богат,

Моложе тебя и ещё не женат.

Отец: Ах, вот же, как ты повернула беседу,

Не слишком ли часто ты хвалишь соседа,

Всё хвалишь и хвалишь. С чего это вдруг?

Жена: Соседа хвалю я вовсе не вдруг,

Имеет он больший гончарный круг,

Умён и здоров, и в работе проворен.

Ты вечно бываешь с похмелия болен.

Отец:Как ты сказала? Постой-ка, а, вдруг,

Там больше не только гончарный круг?

Какие ещё приведёшь ты сравнения?

Не выводи ты меня из терпения!

Жена: Что за намёки? Что за угрозы?…

А дальше пошло не стихами, а прозой.

А дальше пошло небольшое сражение,

Мужчины терпели в нём поражение,

Однако мужчины не растерялись,

На крышу навеса проворно забрались

И тут поневоле направили взор

Они на соседа примерного двор.

И видят: сосед неизвестно зачем

Примеривал новенький медный шлем,

А в землю у ног его почему-то

Копьё и новенький меч воткнуты.

Отец: Послушай, сосед, что-то я не пойму –

Ты, что ли, собрался идти на войну?

Сосед:  Конечно, собрался. Сам видишь, сосед,

Иду на войну. Почему бы и нет?

Признаюсь честно тебе, между нами,

Всю жизнь, как и ты, я возился с горшками,

Работе отдал я последние силы,

А много ль богатства мне привалило?

Я нынче прослышал: собрались герои

Громить черезмерно богатую Трою,

А на войне, как велит нам обычай,

Глядишь – разживусь кой-какою добычей,

Добуду и денег себе, и рабов.

Отец: Послушай, сосед, у Войны нрав суров.

Я слышал – могучи герои у Трои,

Куда работяге тягаться с героем.

Возможно, сосед, в самом первом бою

Напрасно ты голову сложишь свою,

Сидел бы ты дома. Так было бы лучше.

Сосед: Надеюсь я на удачу, на случай.

Коль Зевс захочет удачу нам дать,

И слабый у сильного сможет отнять

Добычу и жизнь. Вот так-то, ребята.

Отец (оборачиваясь к женщинам):

Эй, вы, пережитки матриархата!

Мне надоели ваши упрёки,

Несправедливы они и жестоки.

Всю жизнь я работал, всю жизнь надрывался,

Всю жизнь перед вами я пресмыкался,

А где благодарность, а где уваженье?

Одни лишь упрёки, одно униженье!

Я не могу так больше жить.

Сам Зевс не смог бы угодить

На все ваши капризы, вкусы.

Да вы не женщины – эмпусы!* 

То существо весьма несуразное

Греки себе представляли по разному.

Но есть и вариант такой:

Эмпуса – демон с женским телом

И с лошадиной головой.

Что, пожалели мне вина?

Так знай же, мать, так знай жена:

За отношение такое

Я покидаю вас. Под Трою,

Куда идёт героев рать,

Я удаляюсь воевать!

Мать:  Ха-ха! Не выпил он вина

 И опостылела жена.

Копьём пусть в первом же бою

Исколют задницу твою!

Жена: Ха-ха! Ты посмотри-ка, мать,

Мой муж собрался воевать.

Да ты же не храбрее зайца,

Пусть там тебе отрубят яйца!

Сестра (дочь гончара):

Послушай, мать, они ему

И в самом деле, ни к чему?

Отец: Мне спорить с вами надоело,

Ну, всё. Беруся я за дело.

А ну-ка, цыц, и марш в гинекий…

Содержит этот термин некий

Знакомый смысл? Что такого,

Здесь речь о женской половине дома.

Мой сын, единственный, родной,

Идёшь ли на войну со мной?

Сын: Конечно, я иду с тобой,

Отец, единственный, родной.

Иного и не может быть,

Иначе – с кем вино мне пить?

А на войне с тобой вдвоём

Вдвойне добычи мы возьмём!


Два небожителя глядят,

На землю устремив свой взгляд.

Зевс: Хм, странно как себя ведёт

Всегда простой этот народ.

Гермес: Такое поведенье мне

Понятно тоже не вполне.

Куда приятней наблюдать

Героев благородных рать.


А между тем два гончара

Идти всё ж на войну решились

И кое как вооружились.

И вот уже пришла пора

С землёй родимою проститься,

И вот они явились в порт.

Уж на корабль пора садиться.

По трапу поднялись на борт,

Вид боевой стремясь иметь,

Пыхтя под тяжестью оружья,

Потея и дыша натужно –

Таскать им не привычно медь.

Оборотившися назад,

Последний раз бросают взгляд

На берега родной земли,

На лица тех, кто корабли

Пришёл в путь дальний проводить.

Ну, надо ж так Судьбе шутить!

На берегу стоит сосед,

При нём оружья вовсе нет.

Сосед их горестно вздыхал,

Вслед кораблям рукой махал.

Отец: Эй, сосед, ты на войну идёшь, аль нет?

Сосед: Да, на войну сбирался я,

Вы это знаете, друзья.

Но, к сожаленью, высший долг

Повелевает всё же мне:

Место моё не на войне.

Отец: Послушай, не возьму я в толк,

Твои слова про высший долг?

Сосед: Пока вы в боевом пылу

Добыть стараетесь добычу,

Как вам велит войны обычай,

Терпя лишения и беды,

Я должен буду здесь, в тылу,

Ковать для вас вашу победу,

Точнее же – лепить горшки.

Во времена любой войны

В большом количестве нужны

Наши гончарные горшки.

Уж больно-то они хрупки,

Чуть что – и сразу черепки…

Да, кстати, о твоей семье,

О дочке, матери, жене

Я позабочуся вполне.

Ты можешь воевать спокойно,

А если что – умри достойно,

И память вечная в награду…

Раздалась в этот миг команда,

За вёсла взялися гребцы,

Их воду вспенили концы,

Корабль в море начал плыть,

Его уже не воротить.


И вновь Авалида. Вновь рассвет.

На берегу вождей совет

О том, как им под Трою плыть,

Чтоб этот город разорить.

Но оказался не так прост

И даже труден тот вопрос.

Агамемнон: Друзья! Мы все давали клятву,

Которую не взять обратно.

Смертельно оскорблён мой брат,

Дороги нет у нас назад.

Друзья Мои! В конце концов

Плевать нам будут все в лицо,

И нам, и всем потомкам нашим.

Горька позора будет чаша,

Коль за бесчестие такое

Нам не заплатит кровью Троя!

Крики с мест: Уж лучше пасть в бою жестоком,

Чем допустить позор потомкам!

Святую совершим мы месть,

Важней всего герою честь!

Агамемнон:Благочестивый старец Нестор,

Надеюсь я, тебе известна

Дорога морем до Троады?

Когда к Колхидской ты земле

С Ясоном плыл на корабле,

Вы проплывали и Троаду.

Нестор: Увы, мой друг. Учесть тут надо,

Хоть плавал я на Арго, но

Всё это было так давно.

Да, мимо Трои я проплыл,

Но, к сожалению, забыл

Морскую к Трое я дорогу,

Ведь лет промчалось очень много.

Агамемнон: Какие же за те года

К Троаде плавали суда,

Какие плавали герои?

Нестор: Из греков – только Менелай,

Чтоб посетить тот самый край,

Какой когда-то его дед

Покинул после многих бед.

Менелай: Но я к Троянской той земле

Не на своём плыл корабле.

Агамемнон:  Но было то не так давно.

Менелай:  Но я в дороге пил вино,

А так как всю дорогу пил,

То всю дорогу позабыл.

Крики с мест: Но сколько надо было пить,

Чтоб всю дорогу позабыть!

Нестор: Не надо ссориться друзья,

Вот что хочу сказать вам я.

Ну, что ж тут делать, раз забыл

Дорогу, по которой плыл.

Он пил вино, а для мужчины

Нет уважительней причины,

И это всем давно известно.

Все вожди разом:

О, как ты мудр, наш старец Нестор!

Агамемнон:  Но как же всё-таки найти

Морские к Трое нам пути?

Но тут взял слово Менесфей,

Известный сладостью речей.

Менесфей: Друзья, у нас вопросов много.

Мы как-нибудь найдём дорогу.

Отложим это на потом –

Каким нам плыть морским путём.

Я предлагаю обсудить

И согласительно решить,

И конструктивно, и тактично,

Этично, и демократично,

Поскольку средь военной братии

Всегда должна быть демократия,

А демократия, друзья,

Как это понимаю я…

Короче, целый час прошёл,

Как наконец он перешёл

К тому, о чём хотел сказать

(Вожди уж начали дремать),

… Как всё же с Троей поступить,

Как доберёмся мы в Троаду.

Я думаю, сначала надо

Послать нам к ним парламентёров

Для дружеских переговоров.

Пусть отдадут они Елену,

А Менелай простит измену.

А заодно они ему

Вернут дворцовую казну,

Тогда, мол, вовсе без войны

Назад домой вернёмся мы.

Крики с мест:  Нет, нет, нам этого не надо!

Зачем тогда нам плыть в Троаду,

Затратя столько средств и сил?

Да как же так: приплыл – уплыл?

Менесфей: Не так вы поняли, друзья,

Не то в виду имею я.

Скорей всего, без разговоров

Убьют они парламентёров,

Или потребуют от нас,

Что б мы немедля, сей же час,

Вернули им бы Гесиону.

Крики с мест: Да как вернуть её нам им,

Пусть даже если захотим,

Когда сбежала Гесиона

Давным-давно от Теламона.

А если вдруг без разговоров

Убьют они парламентёров,

Тогда будь сам парламентёр,

Начни сам этот разговор.

Менесфей: Друзья мои, зачем спешим?

Мы всё на месте там решим,

Кого послать парламентёром,

Не в этом суть друзья. Коль скоро

Весьма нелёгкие дела

Судьба подсунуть нам смогла,

Нельзя нам забывать о том,

Как пред истории судом

Мы будем выглядеть. Итак,

Я предлагаю сделать так:

Сказать: «Мы честно, без притворства

Явились в роли миротворцев…»

Крики с мест: Тащить туда всю эту рать

Затем, чтоб к миру призывать?!

Менесфей: Друзья, прошу вас не сердиться.

Как только в том мы убедимся,

Что бесполезны уговоры,

Тогда без лишних разговоров

На приступ поведём мы рать.

Агамемнон:         Хм… , что-то трудно мне понять:

Мы будем в роли миротворцев

С притворством или без притворства?

Ведь что касается Елены,

Как ни гнусна её измена…

Нестор: Но никогда её без боя

Нам не отдаст обратно Троя.

Оберегая честь свою,

Готовы пасть они в бою.

Агамемнон: Хм…, с притворством, без притворства?

А, впрочем, хватит миротворства.

Перед походом нашим славным

Вопрос должны решить мы главный.

Сейчас веду я речь о том,

Кому верховным быть вождём.

Конечно, средь военной братии

Всегда должна быть демократия,

Однако всё же без вождя

В сражении никак нельзя.

Крики с мест: Тебе, тебе и быть вождём,

Да, да, конечно, непременно,

Златообильные Микены –

Ты их являешься царём –

Всех больше войска нам прислали

И больше всех нам денег дали.

Агамемнон:Благодарю за честь , друзья,

Что ж, выбор сделан. Буду я

Своею собственной рукой

Вести вас на смертельный бой.

Ни в чём не буду я лукавить,

Я буду вами честно править,

Хоть может иногда и строго.

Но как же нам найти дорогу

Пришло кому- нибудь на ум?

Тут вдруг раздался некий шум,

Нарушен ход был заседанья,

И пред почтеннейшим собраньем

Два стража-воина предстали –

Мальчишку за руки держали.

Сурово воины сказали:

 - Вот мы лазутчика поймали!

Какой-то он не той породы,

Он не из нашего народа.

Мальчишка тот едва не плачет.

Агамемнон:        Что это значит?

А, ну-ка, сопли подотри

И откровенно говори,

Как звать тебя?

 - Кериф.

 - Кериф?!

Крики с мест:    Эноны сын? Вот это да!

Какой эмпус  тебя сюда

Занёс? А, ну-ка, повтори,

Как звать тебя?

Кериф: Кериф. Эноны сын я, а Парис-

Родной отец мой.

Агамемнон:      Вот сюрприз!

Поверить даже невозможно.

Теперь ты будешь наш заложник!

А, ну-ка, сопли подотри

И откровенно говори,

Кто подослал тебя сюда.

Соврёшь – так ждёт тебя беда.

Учти, с тобой я не шучу,

Соврёшь – так голову скручу.

Мальчишка сопли вытирал,

Слегка дрожал и отвечал.

- Меня послала моя мать,

Чтоб вам дорогу показать

Прямёхонько на Трою.

Агамемнон: О, что я слышу, что такое?

С чего бы вдруг твоя- то мать

Решила Трою предавать?

Кериф: Да просто очень хочет мать

За то Париса наказать,

Что совершил измену

И замуж взял Елену.

Агамемнон (задумчиво):

Однако, баб порода

Подлеет год от года.

Крики с мест: Но нам-то дело-то какое?

Покажет он дорогу к Трое!

Нестор: Друзья, постойте. К сожаленью,

Есть у меня ещё сомненья.

Не слишком просто всё решилось,

Само собою разрешилось?

Менесфей: Пускай Кериф проводит нас,

А если что,  то наш Калхас

Его поправит на пути,

Поможет верный путь найти,

Предотвратит коварство,

И хитрость, и лукавство.

Он, прозорливостью владея,

Нашёл дорогу к Одиссею

И подсказал нам, где Ахилл

От нас надёжно спрятан был.

Калхас: Но я всего лишь прорицатель,

Не навигатор-астроном.

К тому же я не надзиратель,

Вы забываете о том…

Но громок голосов был гул,

Калхаса голос в нём тонул.

- Смелей! Скорей! Ведём в бой рать,

Отбросим всякие сомненья!

Менесфей: Друзья, давай голосовать!

В ответ вверх лес взметнулся рук,

Оружия раздался стук

И было принято решенье.


Два гончара, сын и отец,

Приплыв в Авлиду, наконец,

Покинув корабельный борт,

Вдвоём идут в Авлиды порт,

Чтоб выяснить, как дальше быть,

Как им на службу поступить.

Героев множество вокруг,

Что ни герой – его фигура –

Гора стальной мускулатуры.

Отец: Гляжу я, сын, на мощь их рук,

Невольно думаю: а, вдруг,

Троянцы тоже столь могучи,

Пошлёт ли Зевс счастливый случай?

Сын: Конечно, отец, признать надо честно,

Пока что ещё никому не известно

Сильнее чья окажется рать,

Вдруг Зевс не захочет удачу нам дать?

Отец: А вдруг у троянцев такие ручищи…

Сын: А, может быть, даже ещё и почище,

Отец: И столь же их грозен будет их взгляд.

А плечи, как у э…э…

Сын: Как у бегемота зад!

Не лучше ли нам вернуться назад?

Отец: Конечно, ужасная будет война,

Но дома-то ждут и мать, и жена,

Они же нас могут совсем заклевать,

Коль, струсивши, мы не пойдём воевать.

Тогда уже точно родная жена

Не даст ни за что мне ни капли вина.

Послушай, мой сын, в сраженье любое

Всегда впереди шагают герои.

Особо бояться нам нету причины.

Сын: Попрячемся мы за геройские спины!

Весьма увлечённые тем разговором,

Надежды лелея, вперёд шагом скорым,

В толпе гончары продвигались. И вот

Упёрлись вдруг в чей-то огромный живот.

То афинянин Менесфей,

Известный сладостью речей,

По виду – славный он герой,

Стоит герой – гора горой.

И очень просто та гора

Прихлопнуть может гончара.

Но афинянин не таков.

Заметив робость гончаров,

Лишь сладость ласковых речей

На них обрушил Менесфей.

 - Ну, что, друзья, вы в самом деле

Передо мной так оробели?

Скажу вам сразу наперёд:

Люблю, люблю простой народ.

Народ мне друг, народ мне брат,

Ведь я известный демократ.

Но чтобы больше во сто крат

Народ мне стал и друг, и брат,

Я с этой целью взял себе,

Своей покорствуя судьбе

Ни мало и ни много

Высокий титул демагога.

Ну, то есть стал вождём народа –

Уж такова моя природа.

Народ мне друг, народ мне брат,

Я демагог и демократ.

Иначе жить бы я не смог,

Я демократ и демагог.

Сын отцу шёпотом:    Зачем твердит он многократно

Про демагога-демократа?

Отец (тоже шёпотом):    Высокий смысл его речей

Не для моих тугих ушей.

Сын: Пока сейчас его я слушал,

Мне захотелось уже кушать.

Отец:А мне – пописать. Ну, так что ж,

Ведь от него не удерёшь.

И много раз ещё подряд

Сказал им этот демократ:

 - Народ мне друг!

Народ мне брат!